К столику подсел ещё один незнакомец.

 Пётр, — представился он. — Я про армию хочу сказать. Вот вы демократы, — Пётр посмотрел на меня. — Армию с грязью смешать готовы. А спроси вас, служили вы в ней? Так вот мне кажется, что нет. А я служил. Старшиной был. Так вот, что я вам скажу, то, что вы рабством и дедовщиной обзываете не что иное, как элементарный порядок называется. И то, что старослужащие командирам помогают порядок поддерживать, так разве это преступление?

 Я не про порядок говорю, — возразил я ему, — а про дедовщину. Вы отбивание почек порядком называете?

 Ну, если честно, то и почки тоже. Каждый присягу даёт, каждый клянётся переносить все тяготы и невзгоды воинской службы. Клятву то он даёт, да только переносить никаких тягот не собирается. Каждый норовит улизнуть от службы. Я хочу спросить, а кто родине служить будет? До таких патриотов можно достучаться, только если им по почкам стучать.

К столику стали подсаживаться ещё какие-то люди. Они громко о чём-то кричали и стучали кулаками. Каждый из них считал своим долгом обругать демократов и провозгласить тост. Не пить было нельзя. Они так смотрели, как будто ты Родину предаёшь. В голове всё завертелось. И хотя она уже плохо соображала, я совершенно чётко осознавал, что в нашем споре с Рабом абсолютно все разделяли его позицию, и никто не поддержал меня.

Я зачем-то попытался встать, но ноги как-то разъехались, и я снова плюхнулся на стул.

 Ух, как развезло твоего друга, — услышал я чей-то голос.

 На воздух ему надо! — говорил другой.

Меня подхватили под руки и куда-то поволокли. Уж не знаю, где и сколько меня выгуливали, но пришёл я в себя оттого, что Раб водил бутылочкой с нашатырём у моего носа.

 Где это мы? — спросил я Раба.

 О! Очухался! В садике мы. Не домой же тебя вести в таком виде? Ты хоть помнишь что-нибудь?